Католическое барокко

Автор: · Дата: 25 мая 2017 · 2 комментария

Продолжение. Начало по ссылке

«Война – начало всех вещей» Гераклит

15 июня 1520 года во всех церквях Рима и местах массового сбора людей был зачитан  следующий текст:

"Восстань, о Господи, и защити дело Твое! Дикий вепрь ворвался в Твой виноградник. Восстань, о Петр, и защити дело Святой Римской Церкви, матери всех церквей, освященной кровию твоею. Восстань, о Павел, осветивший и озаряющий Церковь своим учением и смертью. Восстаньте, все святые, и вся вселенская Церковь».

Так начиналась булла «Exsurge Domini» папы Льва X из рода Медичи и обращалась она к монаху-августинцу, доктору теологии Мартину Лютеру.

папa Лeв X из рода Медичи

 

Ультиматум устанавливал срок 60 дней, в течение которго «дикий вепрь» под угрозой отлучения от церкви должен был публично отречься от своей «ереси»  и «сообщить об этом открытым документом, снабженным печатями двух прелатов». Ещё 60 дней давалось на то, чтобы доставить этот документ в Рим. Маховик исторического события, которое навсегда изменило мир — протестантской Реформации, пришел в движение и начал набирать обороты...

Получив в октябре 1520г. папскую буллу лично в руки, Лютер, вместо отречения, пишет три основополагающих протестантских трактата и утром 10 декабря 1520г. вместе со своими студентами сжигает во дворе Виттенбергского университета «Корпус канонического права» и с ним же папскую буллу, сопроводив это действие словами: «Раз ты (булла) нарушила правду Божью, пусть же Бог разрушит тебя этим огнем!»

Мартин Лютер

Ответ папы не заставил себя долго ждать и 3 января 1521г. новый костер в центре площади Навона в Риме уже пожирает портрет вероотступника вместе с его книгами. Рядом с костром стоит представитель папы и зачитывает буллу «Decet Romanum Pontificem».  С  этого момента Мартин Лютер  отлучается от церкви, предается анафеме и объявляется вне закона: его теперь имел право убить всякий, кто пожелает, не опасаясь никакого юридического возмездия.

Эти два костра станут прелюдией великой войны двух концессий, двух мировоззрений, они будут гореть 125 лет и вначале полями сражения станет всё, к чему может прикоснуться мысль и рука человека: литература, живопись, музыка, скульптура, архитектура, философия, риторика – всё используется как средство убеждать и побеждать.

Не выявив победителя в творчестве, эти костры сольются воедино и перекинутся на реальные поля, деревни, города, моря,  разольются пожаром на старом и только что открытом континете. И, в  конечном итоге,  навсегда разделят черной линией своего пепелища Европу и Америку на два непримиримых лагеря: север будет протестантским, а юг- католическим.  И именно в пламени этого костра родится уникальное и неповторимое направление в искусстве с очень странным названием «Барокко».

Империя планирует ответный удар

Когда Мартин Лютер в 1517 году прибил свои 95 тезисов на дверях храма в Виттенберге, эхо этих ударов пронеслось по всей Европе точно землетрясение. Его критика католической церкви, а также доктрины о верховной власти, очень быстро распространились по всей Европе с помощью печатного станка Гуттенберга.

Но ведь Лютер выступил не только против, как он говорил «Клоаки римской содомии», но и против всего, что было связано с тогдашним Римом: роскоши, золота, изобилия, насыщенных цветов, страстности. Лютеране видели в искусстве ложное тщеславие, ведущее к поклонению идолам. Буквально сразу ужасные войны иконоборчества прокатились по северной Европе, уничтожая живопись, статуи, алтари и другие предметы искусства.

Так, в первой половине XVI века скульптуры, иконы, статуи Богоматери и святых,  витражи с изображениями христианских подвижников были удалены из храмов, и, в большинстве своем, уничтожены.

Наибольший размах борьба со статуями и изображениями святых приобрела в Швейцарии, Англии и на юге Германии. Только в одном городе Ульме в земле Баден-Вюртемберг, в так называемый Götzentag (день борьбы с идолами), в 1531 году было уничтожено более 60 алтарей и два органа в местных храмах.

Тридентский Собор

Не реагировать на это католическая церковь не могла, и Павел III,  последний папа Ренессанса, созывает Тридентский Собор (13.12.1545 – 4.12.1563). Он продлится почти 20 лет ( за это время сменятся пять пап) и на нем будут выработаны основные направления «Контрудара» католической церкви. Именно на этом соборе, помимо рассмотрения основных догматов о Священном Писании, Первородном грехе, Крещении, Божественной благодати и т. д.,  были обозначены и четкие критерии  для искусства.

 Католическая церковь всегда верила в искусство, полагалась на него, знала силу и степень влияния его на людей. С одной стороны люди всегда хотят видеть, кому они поклоняются, во что верят, с другой- искусство способно «додавать» каждому человеку то, чего он лишен в реальной жизни.

Поэтому новые картины должны были содержать понятные, драматичные и эмоционально насыщенные образы. А для этого лучше всего подходят запоминающиеся сцены с желанием поучаствовать в них.  Ведь эта степень влияния на ум и сердце всегда наделяла искусство невероятной властью над людьми.

«Великую пользу приносят все образы святых» утверждал собор, «лобызая святой образ и преклоняясь перед ним, мы почитаем Христа», «а если кто-то будет проповедовать против этих постaновлений, тот будет предан анафеме, анафеме, анафеме!» — так постановил совет.

Таким образом Тридентсикй собор прописал цели и задачи и утвердил спрос нового направления в искусстве. Заказчик четко дал понять, что он хочет видеть и за что готов платить деньги. Ведь «живопись – не изобретение художников, а законодательство и предание, освященное католической церквью» так говорил ещё Никейский Собор.

Страх рождает красоту

Чтобы понять барокко, нужно представить себе женщину, от которой уходит любимый мужчина. Она удивлена, разгневана, хочет остановить его и, не достигая результата, жаждет мести. Нет, она не позволит предпочесть себя другой. Она докажет «кто прекрасней всех на свете». И всё идет в ход, поскольку на войне все средства хороши. Она кокетничает, заигрывает, падает в обмороки, в припадке ярости швыряет в вас всё, что только попадает ей под руку, абсолютно всё.  Она постоянно старается производить впечатление, доказать, что она лучше и одновременно упивается своими переживаниями от того, какое она произвела впечатление.

У барокко «весь мир – театр». Главная цель – завоевать внимание окружающих. Влюбить в себя, чтобы думали хорошо, а не плохо, и при этом не слишком важно, хороший поступок она совершила или нет, главное- чтобы его отметили .

Как Герострат, спаливший храм Артемиды только из желания стать известным, хотел, чтобы в его отрицательном поступке видели нечто замечательное, необычное, трансцедентальное.

Барокко не Ренеcсанс, он не будет ждать, пока вы соизволите обратить на него внимание. Он сам повернет вашу голову в нужную сторону, и, если надо, то и развернет на 360 градусов. Это и есть психотип барокко.

Проступают ли кровавые пятна на кистях и стопах у христовых невест, поет ли песню после гибели отца Офелия, подкашиваются ли ноги у несущих Христа на кресте  легионеров, изламываются ли руки у раскаявшейся Марии Магдалены, хлещет ли кровь из головы медузы-Горгоны, застывает ли в хрустальной позе молочница – всё это, несмотря на видимые различия, объединено исключительно одним -тотальной демонстративностью. Тотальной!

А ведь все остальные не достойны вашего внимания и пусть даже не пытаются конкурировать со мной — это и есть барокко. Рядом с фигурами святых помещаются всевозможные предметы быта и пищи, способные остановить и приковать взор простонародья — плоды, птицы, рыбы, козы, коровы, блюда, кучи соломы и т.п. В картинах народ должен был найти отображение своей собственной жизни. И новый стиль ураганом шел по Европе и укоренялся везде. Если надо- мутировал, видоизменялся, приспосабливался, перенимал местные черты и вкусы. Главное — привлечь внимание, завладеть умом и сердцем верующих и сомневающихся.

Испания спасает Рим

С точки зрения искуcства мировая история – это драматическая пьеса, где каждый народ (актер) ждет своего часа, чтобы в нужный момент выйти на авансцену, чтобы произнести свой текст или выстрелить из ружья.

А. Переда 1634г.

 

Так XVI  и начало XVII века – это время, когда Испания со своими венскими родственниками практически безраздельно правила миром. Это её час, её выход, её триумф, когда она сыграла свою самую важнейшую (историческую) роль.

Читайте также:  Страстная неделя в Севилье.

 

П. П. Рубенс (по Parmigianino)                                Вена

И, на мой взгляд, весьма символично, что, как и самый длинный паломнический путь в Европе Via de la plata, так и путь барокко в Испании начинается  именно в Севилье, важнейшем торговом и культурном центре Испании XVI века. Прибыв сюда из Неаполя, который на тот момент принадлежал Испанской короне, барокко сразу  гармонично вписался в испанскую жизнь.

У барокко в Севилье были все предпосылки для того, чтобы сразу почувствовать себя нужным, востребованным и желанным. Здесь были деньги, спрос, меценаты и возможность отправиться в Новый Свет.  Испанцам всегда нравились драматизм, мрачность, эмоции, страсть, экзальтация. Можно смело утверждать, что барокко у испанцев передается с молоком матери и пульсирует во всем теле.

Не все, конечно, спокойно переносят испанское барокко — оно самое рьяное и непримиримое, самое фанатичное, иногда ужасное и пугающее, скрепленное ужасами инквизиции, но при этом самое преданное, искреннее и целомудренное.

А искусство – это всего лишь зеркало национального характера. Но и задачи у барокко в Испании были совершенно другие, чем, например, в Германии, Голландии или Швеции, где нужно было бороться за сердца, умы и чувства верующих. В Испании бороться не нужно было, никаких других конфессий там по сути не было.  Нужно было только поддерживать пламя страстей на нужном градусе в соответствии с духом времени.

Испанцы с радостью сорвали с себя чуждую им маску греческого классицизма.

Теперь им можно было не стесняясь быть самими собой, писать и творить так, как этого требовал темперамент нации. Страсть и фанатический аскетизм, мрачно-мечтательная чувственность, почти истерическая набожность гармонично соединились с невиданной доселе натуралистической смелостью.

Итальянский натурализм, за исключением Караваджо, был всё таки в большей степени замаскированным классицизмом, этакая коньюнктура времени, вынужденная уступка требованиям заказчика.  Слишком велико ещё было влияние таких титанов, как Леонардо, Рафаэля, Тициана и Микеланджело. Поэтому Караваджо, который в большей степени был «испанцем», чем «итальянцем» легко прижился на испанской почве, а братья Караччи, которые писали для аристократической  знати, — нет.

Античный мир однозначно пришел бы в шок и недоумение, увидев произведения испанских скульпторов и художников того времени, но такое было видение эстетических смыслов и идей в то время в Испании. «Красота в природе — это прекрасная вещь, а красота в искусстве — это (личное) прекрасное представление о вещи», как сказал Иммануил Кант.

Рибалта, Хуан де Роэлас, Мурильо, Кано, Вальдес Леаль, Хусепе Рибера, праотец экспрессионизма Эль Греко, Луис Тристан, придворный художник монашества Сурбаран, придворный художник королей Веласкес — все они гении. А если мы ещё добавим сюда писателей Кальдерона де ля Барка, Сервантеса, Лопе де Вега произведениями которых мы удивляемся и восхищаемся до сих пор, то уж точно поймем почему Испанию можно смело назвать флагманом католической культуры эпохи барокко. Никогда больше в истории Испании не будет такой удивительно яркой и самобытной плеяды художников. И никогда больше Испания не будет править миром. Но отнюдь не только испанские художники встали на защиту католической веры.

Игнатий де Лойола и основание иезуитского ордена стали теми испанскими цепями и бетоном, боевым подразделением , которое спасло Рим от быстрого развала. В дальнейшем именно Иезуиты весьма успешно испанизировали, укрепили и частично реформировали католическую церковь.

NOLI OBLIVISCI QUIS TU SIS (не забывай, кто ты есть)

Барокко — довольно странное название для направления в искусстве, не правда ли? Всё понятно с Ренессансом от фр.  Renaissance или итал. Rinascimento; от re/ri — «снова» или «заново» «рождённый».  Название барокко же происходит от португальского pérola barroca «жемчужина с дефектом, пороком».  Что делать с такой жемчужиной с первого взгляда непонятно. Ей очень сложно найти применение, при этом она восхитительна в своей причудливой неправильности.

барокко

 

Ренессанс                                                               Барокко

Но в руках настоящего мастера с хорошим воображением такая кривая жемчужина  может превратиться в удивительное и неповторимое произведение искусства, от которого сложно оторвать взгляд.

барокко

Темы и образы барокко

Все крупные исторические эпохи имеют свой индивидуальный художественный посыл, задачи и, соответственно, стиль.  Соответствующие культурной атмосфере времени символы и образы — это и манера одеваться, смотреть, двигаться, думать, разговаривать, чувствовать. В разные времена люди создают разных богов, но всегда по образу и подобию своих представлениях о страхе и надежде, спасении и наказании, одушевляют их и приписывают им свои собственные свойства и образы. И совершенно неважно, как эти боги называются: Зевс, Юпитер, Марс, Брахма, Осирис, Христос или Архитектор из фильма «Матрица»- все они вырастают  логически и гармонически из почвы  эпохи и наделены формами и красками духа времени.

В архитектуре центральная тема барокко — это Слава, Торжество и Триумф. Соборы, церкви, дворцы и замки подчеркнуто демонстративно, помпезно взирают на вас и разговаривают с вами языком великих символов и образов,  доступных теперь каждому.

Парки и сады с четкой геометрической размеренностью и порядком символизируют триумф человека над природой. Вода, имплементированная в сложнейшие по своей конструкции фонтаны, так же становится предметом искусства и торжества.

Театр, опера, балет, фейерверки, праздники, парфюмерия (Европу завоёвывает запах гибрида лимона и апельсина – бергамот) в ход идет абсолютно всё, всё приходит в движение, поскольку барокко обращается ко всему вашему телу, ко всем органам чувств и даже инстинктам, а не только к глазам и разуму, как это было в эпоху Ренессанса.

В живописи новые задачи несут с собой либо новые темы, или новые трактовки старых тем. Новыми темами в живописи католического барокко безусловно стали : самопожертвование, аскетизм, раскаяние, самоуничижение, трансцедентальные чудеса, видения и даже разложение (испанец Карбонеро).  Все эти темы очень сложно найти в искусстве Ренессанса, поскольку любые нездоровые экстатические чувства не соответствовали спокойному и ясному стилю той эпохи.

Мурильо Видение св. Франциску     А.Кано Видение св.Бернарда

Если Возрождение прославляло способность человека радоваться и наслаждаться, то Контрреформация восхваляла его способность страдать. Искусство барокко выстраивалось на плебейской основе Рима. Своим откровенным натурализмом оно хотело  воздействовать и быть доступным, в первую очередь, для простого народа.

Искусство же Ренессанса обращалось исключительно к изысканному вкусу знатоков — интеллектуалов. В знаменитой фреске Станца дел ла Сеньятур Рафаэль прославляет Платона, Аристотеля, Сократа и  Пифагора, а не Христа и его апостолов. Ренессанс совершенно не хотел видеть своих богов страдающими, окровавленными и убогими- они были умными и благородными элинскими богами. Но Триденский собор именно за это и порицал искусство Ренессанса- за то, что оно «нагое» и недостачно изображало мученический пыл и благородную жертвенность святых.

Сикст V, придя на престол, первым делом заявил кардиналу Колонне: «Надо убрать эти безобразные древности языческих идолов, которым не место в христиaнском храме». Поэтому если Рим хотел уцелеть, он должен был снова превратиться из города Августа в город Петра. И, буквально в течение нескольких десятилетий, было уничтожено больше античных памятников, чем за предыдущие двести лет.

Стоящие перед Капитолием статуи Юпитера и Апполона удалены, снесен септизорий Севера, разрешен  частичный снос Колизея и организация на его руинах суконной фабрики.

На колонне Трояна была установлена статуя Св. Петра, а на колонне Марка Аврелия статуя Св. Павла, а золотые урны с прахом императоров удаляются из цоколя обеих колон.

Уцелела, правда, статуя Минервы, но у неё отняли копьё и заменили его крестом, дабы она была уже не языческой богиней, а олицетворением Рима христианского.

Только смерть понтифика Сикста V спасает от разрушения арку Януса и мавзолей Цецилии Метеллы. Отправляется в запасники и весь античный мир со всеми своими Венерами, Гераклами, Аполлонами, Гермесами, Европами и весталками, все они на время практически полностью исчезают из живописи.

Эль Греко лишь один раз за всю жизнь воспроизвел античную тему, Лаокóонa и его сыновей, погибающих от укусов змей, по сути изобразив античное мучeничество. Вернутся все они позже, когда люди пресытятся «истязанием плоти» и опять потребуют чувственность, силу и здоровье.  Гениальный Питер Пауль Рубенс сумеет соединить два совершенно разных мира – Возрождение и Контрреформацию.

Читайте также:  Бунтуют волны, рвутся к небу...

El Greco

Христос в живописи высокого Ренессанса — это чемпион-олимпиец. Барокко же делает из него страдающего назаретянина, увенчанного терновым венцом или готического Христоса  со впалыми щеками,  изможденного и униженного, привязанного к столбу пыток.

Образ Марии из счастливой матери с сыном на лоне природы  или царицы на троне  превращается в скорбящую богоматерь с тяжелым устремленным в небо взглядом. Трона больше нет, это не соответствует духу времени, поэтому часто восседает на облаках. Одета теперь как монашка с платком матроны, нет никаких украшений светской дамы.

Иоанн-Креститель уже не леонардовский юноша-бутон и не эллинский атлет, а мрачный старик — философ пустыни.

Возвращается на авансцену Франциск Ассизский символ бедности, мудрости и послушания.

Огромной популярностью  пользуется святой Иероним, поскольку Лютер переводит Евангелие на немецкий язык, а ведь ещё Папа Иннокентий III по следам катарской и вальденсианской ересей запретил «неавторизованные» переводы и альтернативные Писания, отличные от латинской Вульгаты, составленной Святым Иеронимом в 382–405 годах.

Антонио де Переда  1643                                           Гвидо Рени

Поэтому Иероним теперь присутствует везде, как и его его женская альтернатива — Мария Магдалена. Художники Возрождения тоже любили её писать, поскольку она давала возможность изобразить красивую грудь куртизанки и поупражняться в изображении пышных волнистых леонардовских прядей.  Теперь же она становится кающейся грешницей с затуманенными от слез глазами, на земле перед ней часто валяются куски одежды, зеркало или разорваные жемчужные нити, как атрибуты её прежней светской жизни.

Maria Magdalena

Х. Рибера                                                                    Караваджо

Но по популярности изображения вряд ли кто-то может сравниться с героиней Юдифь. Сама идея «безгрешной» победы над врагом восхищала и полностью соответсвовала духу времени барокко.  Да, рисовали её много и в эпоху Ренессанса, достаточно вспомнить картины Ботичелли, Мантеньи, Джорджоне, Кранаха  Старшего и Вазари. Очень часто картина ее победы являлась парной к сюжету о «Самсоне и Далиле» — эта тема тогда считалась аллегорией несчастья мужчины, оказавшегося в руках коварной женщины. Или служили поводом  для изображения просто красивой женщины.

 

Ботичелли                               Джорджоне                  Веронезе

Но вы никогда не найдете там следов крови или проявления эмоций от совершенного убийства.  В искусстве же Контрреформации тема Юдифь неожиданно становится очень кровожадной, являясь прообразом неизбежного Возмездия, Кары — победы святости над грехом. Сила наводящая ужас.

Караваджо                                                                   Джентилески

Так же весьма распространенная  тема для художников эпохи барокко — чудесный момент, когда божественное встречается с земным, духовное нисходит на мирское.

Из других легенд святых выбираются самые мрачные и кровавые.

 

Святая Тереза, в трудах котoрой религиозная истерия получила свое классическое выражение.

Сан Педро де Алькантара, нищенствующий монах, весь состоявший из костей и кожи, сидя спавший в своей келье максимум час в сутки, святой Доминик, борец с ересью альбигойцев.

Святой Бернард, вдохновитель крестовых походов и святой Августин, который пройдя через манихейство, скептизизм и неоплатонизм всё таки нашел дорогу к истинной вере- все они очень востребованны в трудный для церкви час.

Смелый и преувеличенный натурализм вытесняет отвлеченную и идеализированную красоту высокого Ренессанса.

Красивым теперь стало безобразие. Святые, недaвно ещё люди благородные, теперь одеты так же бедно и убого, как и стоящие перед ними на коленях с такими же грязными ногами верующие.

Топор, кинжал, виселица, камень, веревка, клещи  – весь набор предметов пыток и насилия широко представлен в живописи барокко. Все эти предметы дают обильный материал для самых разнообразных сцен мученичества.

С апостола Варфоломея сдирают кожу.

Святую Кристину избивают до смерти кнутом.

Св. Эмеренция, порицавшая идолопоклонство, забита камнями толпой.

Св. Эразму при помощи ворота вырывают внутренности,

Св. Януарий брошен в пылающую печь,

Апостола Симеона, проповедовавшего Еванглие в Персии, распилили пополам.

Св. Лавренций жарится на костре и говорит своему палачу: «Один бок уже хорошо поджарен, будь добр, переверни меня на другой».

Угнетенным классам все они должны демонстрировать учение Христа: «Учись терпеть и страдать».

Тема Благовещения

Но рисуют её теперь совершенно по другому. Если в эпоху Ренессанса на фоне пышного интерьера или дворца красавец ангел подходит к знатной даме и в реверансе сообщает ей радостную новость, то в живописи  барокко всё намного проще. Перед нами бедная комната прачки или служанки, разверзаются небеса и в эфире парит бог — отец или ангел или святой дух, как бы оплодотворяет своими лучами Благославенную.

Я. Тинторетто                                                                 М. Стомер

Что касается линий, то можно сказать, что кватроченто любило всё угловатое, а чинквенченто  округлое. Характерная же черта барокко – изогнутые линии похожие на латинскую букву S.

Барокко буквально вынимает внутренний скелет из своих персонажей, удлиняет и выворачивает головы, шеи, руки. Тела извиваются в причудливых позах, как будто они сделаны из воска.

Также барокко открывает нам свет. Свет становится и пространством и движением, разбивает форму и определяет композицию.

В Возрождении начало светописи открыл Мазаччо, а вот довел его значение до абсолютного предела великий Караваджо. Небеса разверзаются, стены раздвигаются, всё приходит в движение. На золотых облаках несутся бурным потоком ангелы, вращаются колоны, пространство уходит в бесконечность. Всё должно ослеплять, захватывать , завораживать и пьянить, быть одновременно осязаемым , убедительным и, в тоже время, иллюзорным, размывая грань между искусством и реальностью. Снова, как и в эпоху средневековья, католическая церковь рассматривает искусство исключительно как союзника религии на поле боя, как ценное и дальнобойное орудие пропаганды.

Но помимо влияния на массы, теперь искусство должно было стать ещё и маяком, той сладострастной сиреной, которая вернет заблудившихся и сомневающихся домой в объятия церки.

Вместо эпилога

Через 100 лет после опубликования Мартином Лютером своих тезисов в 1618 году противоречия между католиками и протестантами достигнут наивысшей точки накала, и война с полотен картин перекинется на поля и города Европы. Она продлится 30 лет, унесет жизни более 4 млн. человек и закончится только после того, как стороны исчерпают все свои ресурсы. Но вопросы веры в этой войне уже будут играть второстепенную роль и это хорошо видно на примере заключенных альянсов: С одной стороны дом Габсбургов ось Испания-Вена, а с другой стороны- католическая Франция и протестантская Швеция и Англия будут разделять , отстаивать и расширять свои сферы влияния, как в Европе, так и в недавно открытой Америке. Власть и могущество пап  сойдет на нет и центры силы и влияния распределятся между европейскими  монархами.  Образуются новые государства, Испания обанкротится и никогда больше не будет иметь такого влияния в мире, центр международной торговли сместится на север в Голландию. Ослабнет власть и могущество Габсбургов,  лютеране и кальвинисты выйдут победителями из этой войны и почти на 150 лет в Европе воцарится мир, вплоть до Французской революции. «Война – начало всех вещей» сказал Гераклит. Итак, костры, зажженные  в Витенберге и площади Навона в Риме, прошлись бушующим пожаром по всей Европе и изменили её навсегда.

На мой взгляд, последним архитектурным шедевром барокко является  собор святого Павла в Лондоне 1708г. Последним музыкальным шедевром барокко считается  оратория «Мессия» последнего представителя этого стиля Георга Фридриха Генделя законченная в 1741году. А последним художественным произведением этого причудливого культурно-исторического феномена является роспись стен и потолка Вюрцбургского дворца в 1750г. венецианского мастера Джова́нни Батти́ста Тье́поло. Именно здесь барокко передает кисти, краски и все полномочия новому стилю возникшему во Франции – Рококо.

Автор статьи, гость Севильи,  Oleg Suslenski. 2017.

 

Facebooktwittergoogle_pluspinterestlinkedinmail

Рубрика: Новые записи, Севилья., Экскурсии в Севилье. ·  

Комментарии

  1. Виктория:

    прочитала на одном дыхании! спасибо!!!!!!!!!!! очень интересно)

    мечтаю попасть к Вам на экскурсию. мне кажется, что Вы о Севилье знаете все!)

    как только там буду, обязательно воспользуюсь Вашими знаниями и помощью.



Оставить комментарий или два