Замки всегда притягивали меня, как магнитом. Воображение рисовало истории из жизни, как много веков тому назад чья то рука касалась этих камней, кто-то печально смотрел в окно, кто-то любил, кто-то страдал, жили и умирали, поколение за поколением, много веков. Это интересно. Собираю информацию и сделаю экскурсию по заброшенным средневековым замкам на юге Испании, Андалусии.
В фундаменте каменных громад Испании
— замков —
и священные камни кельтов, обожествлявших природу,
и элементы римских фортификаций,
и подковообразные вестготские своды,
и, конечно, арабские кирпичи.
Замков в стране много.
Есть области, где они высятся над округой единой стеной.
Их огромное количество объясняется тем, что долгие века Испания была кровоточащей границей цивилизаций— мусульманской и христианской.
Граница все время двигалась: то арабские переселенцы устремлялись на север, то католики теснили их на юг. И каждый раз новую межу следовало укреплять заново — ставить на замок.
Замок по сути тот же замок: замыкает, запирает окрестность, да и сам он — замкнутое пространство, остров посреди некогда враждебного, а ныне, увы, равнодушного мира.
Каменный страж стоял всегда отдельно, обособленно, защищенный непроходимыми лесами, или водой, или неприступными скалами, или хоть какой-то ощутимой возвышенностью.
С лесами в Испании негусто, с водой в жаркое время перебои. А вот скал и возвышенностей сколько угодно…
Koгда-то маленький Экзюпери, будущий автор «Маленького принца», пытаясь изобразить слона, нарисовал шляпу. (Это был слон, которого проглотил удав, — и композиция в целом напоминала шляпу с полями, вид сбоку.) Так и любой испанский ребенок — «а теперь, Пепе, нарисуй нам замок!» — с готовностью изобразит на бумаге обломанный гнилой зуб, воткнутый в голую припухлость пересеченной местности. Одинокий черный зуб высоко-высоко, и никого, ничего вокруг.
Замок — естественная часть пейзажа, необходимый акцент, как парус в море, как в поле — одинокое дерево.
Если верить философам вроде Платона, которые говорят, что идеи существуют независимо от человека в виде некоего воздушного концентрата, то испанский замок несомненно одна из таких чистых идей.
Лишенный дворцовой кокетливости и изысканности французских «собратьев», он воплощает изначальную Тему войны, доблести, мужественной и постоянной готовности к смерти — мотивов, так пронзительно свойственных культурному облику «утомленной солнцем» страны.
Впрочем, тому есть и практическое объяснение: ведь замки сооружались тогда, когда война была повседневностью, понятие чести успешно заменяло ворох бумаг с долговыми обязательствами, а жизнь быстро кончалась, не успев надоесть: рыцарь, клявшийся даме в верности до гробовой доски, в сущности, связывал себя ненадолго.
«Замок — castillo — это укрепленное жилище феодала», — говорит Испанская энциклопедия.
В XI веке, чтоб стать феодалом, было достаточно отличиться храбростью — и получить какой-нибудь холм во владение за доблестную службу. Поэтому вскоре ни одного свободного холма на всем полуострове не осталось.
Начиная с этого столетия Испания кишит крепостями, их и сегодня сохранилось великое множество. Сколько — в точности не знает никто. Называют цифру: около трех с половиной тысяч — во всяком случае, это больше, чем где-либо в Европе.
И только в Испании существует целая область, название которой буквально переводится как «Замковия», «страна замков». Castilla. Некоторые дотошные историки, впрочем, портят этот красивый перевод, утверждая, что Кастилия названа так не из-за обилия в ней castillos. Мол, и замков-то там по сравнению с другими провинциями не больше: всего какие-то четыре сотни.
Другое дело, например, в провинции Эстремадура, название которой указывает на «Крепкую границу» (вот уж действительно крепкая — у меня осталось ощущение, что огромные, замшелые, мрачные замки встречаются здесь через каждые двести метров).
Те же неромантически настроенные ученые напоминают, между прочим, что сами кастильцы никогда не называли свои крепости castillos. Здесь с давних времен использовалось другое слово, арабского происхождения, — «алькасар» (цитадель), а собственно словарное обозначение замка было в ходу на юге, у андалусийцев. У них там возле Гранады была в стародавнюю эпоху некая Кастилия, и вот в ее честь окрестили новую территорию, куда переселенцев загнала судьба и наступающие мавры.
Как бы там ни было, заглянуть в страну Замковию — то же, что отправиться в сказку или балладу. Замок суров, величествен, спесив, нелеп и печален одновременно. Он может быть отполирован, отчищен и превращен в самую роскошную разновидность испанской гостиницы — «парадор» (парадоксально, но когда-то, в кихотовские времена, именно этим словом обозначалась самая захудалая разновидность постоялого двора).
А может пребывать в плачевном состоянии «прогрессирующей руины», как принято помечать в испанских каталогах. Увы, именно в таком виде находится жилище главного испанского героя, легендарного Сида. Победитель мавров, водрузивший крест над полумесяцем, не смог защитить свой дом от посягательств времени. Сундучок графа Родриго Диаса де Бивара (так на самом деле звали воителя), выставленный в соборе Бургоса, находится в гораздо лучшей сохранности, чем замок Санта-Гадеа-дель-Сид, некогда господствовавший над городом с соседнего холма.
Там, где хитроумный рыцарь, из которого Сервантес отлил сразу две несхожие фигуры, Дон Кихота и Санчо Пансу, праздновал свадьбу с прекрасной Хименой, теперь живут только совы и летучие мыши.
А вот другой знаменитый замок Кока (недалеко от Мадрида), к примеру, сохранился прекрасно. Он лишен брутальности первых испанских крепостей, и от его более импозантных, «дворцовых» кирпичных стен до сих пор исходит золотистое сияние. Что не мешает, однако, истинной мощи проглядывать сквозь ажурную отделку — и донжон возносится грозно, непобедимо.
Донжон — это главная башня любого замка, которая, как правило, становилась и последним оплотом его обитателей; примерно ту же роль в древнерусской архитектуре играл детинец.
Там укрывались при осадах — и оставались на годы, ибо замки брались только измором, а «морили» сколь угодно долго. Широко известна пародия нашего Козьмы Пруткова на классический испанский романс, и в ней практически все могло быть правдой:
«Девять лет дон Педро Гомец,
по прозванью Лев Кастильи,
осаждает замок Памбу, молоком одним питаясь.
И все войско дона Педра,
девять тысяч кастильянцев,
все по данному обету не касаются мясного,
ниже хлеба не снедают –
пьют одно лишь молоко».
Если случалось, что осаждающие по обету ограничивали себя в пище, то как обстояло дело с осажденными?
Получалось, как правило, запастись провиантом примерно на год. К тому же донжон старались возводить над источником, чтобы, не дай Бог, не остаться без воды в случае затянувшейся блокады. Если же ключа или источника не было, водой наполняли специально приготовленные крупные емкости.
При осаде люди гибли сотнями — особенно много в специальных архитектурных ловушках-барбаканах. Если неприятель решался-таки на приступ, особенно много его солдат вынуждены были сначала скопиться на открытой площадке под стеной, у самого входа в замок. К барбакану вела узкая дорожка, по сторонам зиял ров. Быстро наступать по такому тесному проходу невозможно, а сзади напирает подкрепление. Попавших в ловушку со стен осыпали стрелами и поливали кипящей смолой.
Говорят, именно так в 1479 году погиб под Куэнкой, штурмуя неприступную твердыню замка Гарси-Муньос (до наших дней дожил лишь остов), великий поэт Хорхе Манрике, автор «Стансов на смерть отца»:
«Наши жизни только реки,
И они вольются в море,
Море — смерть».
Любовь не убить,
как ни старайтесь
Суровые круглые башни,
черные бойницы-глазницы,
а вокруг сухая выжженная земля,
только колышутся на ветру колючие булавы чертополоха — самого рыцарского цветка на свете.”
«Растревожив наши мелодраматические струны и романтическую муть — неизбежный отстой в душах людей, за плечами которых такая долгая история, замки внушают нам мысли», — замечает философ и эссеист Хосе Ортега-и-Гассет.
«В охотничьей добыче туриста соборы и замки — промежуточное звено между чисто природным и чисто человеческим… замок — это история и природа разом. Он кажется естественным порождением горных недр, но в напряженности линий сквозит человеческая воля… Это слияние всегда будет тайно притягивать души».
И еще одна удивительная мысль пришла в голову Ортеге. Замок, по его мнению, — воплощение личной свободы.
Никакому гражданину демократических Афин не снилась независимость средневекового рыцаря, предпочитавшего не подчиняться никому, даже королю. Да и кто есть король? В замке король — всегда я.
И об этом — о несмиренной гордости и рыцарской независимости — говорит своим видом испанская крепость. Часто она — приземиста и грузна. Порой, лишенная кровель и шлемов на башнях, скорее, напоминает гигантский термитник, чем человеческое жилье. И какова мимикрия. Как слились стены с песчаным цветом нагорий, как срослись с землей. Философ прав: «…история и природа разом». И от этого — вечная «недостоверность» при четких документальных свидетельствах.
Из сухопарого тела хроники торчат парадоксальные уши легенды. Они видны уже в названиях — что вы скажете о Вильявисьосе («Городе Порока»)?
Что они там вытворяли?
Или о красивом: Кастильо-дела-Тристе-Кондеса («Замке Печальной Графини»)?
Или еще того лучше: Кастильо-де - Аункеоспесе — что-то вроде «Хоть-Вы-И-Не-Рады».
Или, если угодно, «Как-Ни-Старайтесь».
Кто и над чем здесь «старался»?
…А вот кто и вот над чем. Возвращались в город Авилу рати, отличившиеся в славной битве при Лас-Навас-де-Толоса.
Впереди на черном скакуне ехал капитан Альвар Давила, а из высокого узкого окна башни (именно из высокого и узкого, пусть это — общее место) наблюдала за ним прекрасная донья Гьомар, дочь владельца замка. Блестели ее черные очи, а сама она была бела, как лилия долины. Их взгляды встретились, и они, конечно же, полюбили друг друга навеки. Но капитан Альвар напрасно сватался, старый барон грубо отказал ему. Тогда в отчаяние несчастный вскричал: «Раз уж родилась наша любовь, вам ее не убить, aun que os pese!» Как ни старайтесь! И юноша с девушкой продолжали любить друг друга годы и годы, обмениваясь взглядами через окно, и только. Наконец однажды душа выпорхнула из белой груди прекрасной Гьомар. Обернувшись голубкой, она полетела к храброму капитану и опустилась на его плечо. Несчастный дон Альвар все понял, поцеловал голубку, повязал ей на горлышко белый шелковый платок и отпустил с миром. А сам поскакал в бой и в тот же день пал в битве, как подобает испанскому рыцарю. Не расстанутся влюбленные и в смерти, как ни старайтесь!
Не поддающийся лести, не боящийся смерти.
В XVI веке с приходом в мир артиллерии замки теряют оборонное значение. Их начинают перекраивать. В первую очередь рушат главную достопримечательность — донжон.
Теперь главное — жилая, дворцовая часть. Известный алькасар в Сеговии и сейчас поражает внушительными размерами и воинской выправкой, но вспомнишь старинную гравюру и пожалеешь о невозвратимой красоте: какое варварство — разрушить такой донжон. То, что осталось — лишь мелкая пристройка к нему, не больше. Остается только удивляться, до чего безвкусен прогресс.
Впрочем, перестраивали замки только те хозяева, у которых были на то средства. А тем, у кого их не было, мы чрезвычайно обязаны: благодаря их безденежью и теперь можно видеть, как выглядел испанский замок в Средние века. Как выглядела сама Испания до всяческих «ремонтов». Можно видеть, как (по словам путешественника Вальдо Франка) «солнечный свет заливает снаружи стены, а внутри — мрак. Лунный свет приникает к могучим бастионам, окутывает их голубой дымкой, но замок по-прежнему суров и невозмутим. Шумит вода, шелестит в ветвях ветер, а замок безучастен и нем.
Покинутый великан, он отрешенно созерцает свои владения».
Отважный воин, не поддающийся лести, не боящийся смерти.
Раиса, добрый день!
Передаю вам эстафету “Покажи свой город” - нужно рассказать о 5 местах своего города и передать эстафету дальше.
Я рассказала в своем блоге о 5 местах в Валенсии.
С самых первых дней существования неотрывно любуется Уэльва своими двумя реками и Атлантическим океаном.
Ветер не устает листать книгу Атлантики, ворошит, загибает страницы.
Кажется, все уже вылистал в ней — до самых глубин. Но снова зарывается в подробности, нетерпеливо отшвыривает пену, гонит ее к бетонным кубам береговых отмосток.
Уэльва, город на берегу двух рек Odiel и Rio Tinto, которые, сливаясь, впадают в Атлантический океан.
Он не такой большой, город Уэльва, как Валенсия или Севилья, но в нем живут симпатичные люди, работают, отдыхают, учатся в местном университете, строят большие корабли на верфях, ходят в море рано-рано утром и возвращаются с уловом креветки, кальмаров, чоко, устриц и мидий, собирают апельсины и клубнику на местных полях, обслуживают горожан в барах, кафе, в банках, гостиницах.
Город старый, но выглядит современно и стильно.
Начну с местного музея, как и положено начинать знакомство с городом. Первые поселения относятся к периоду 10 000 лет до нашей эры!
Самой большой загадкой здешних мест считается появление и исчезновение высокоразвитой цивилизации тартессов.
Еще 3000 лет до нашей эры они вели разработку меди и золота!
Эти уэльвовские шахты самые древние на территории Европы.
Праздников в городе много, но главные из них:
день открытия Америки Христофором Колумбом и паломничество к древней святыне, El Rocio (Эль Росио).
Бухта, из которой ушли к незнакомым берегам три галеры Колумба, находится в Уэльве. И матросов Христофор Колумб набирал из местных моряков, которые хоть и жили в маленьком городке, но дело свое знали и любили.
Подготовку к первому своему путешествию Колумб начинал в стенах монастыря La Rabida (Рабида).
Здесь он рассказывал своим друзьям о планах, просчитывал маршрут, изучал старинные морские карты.
Национальные костюмы. Выбор огромный. Цены тоже.
Но любительниц бросить все дела и на недельку отправиться пешком или на повозке поклониться Богоматери, EL Rocio (Эль Росио), в наш 21 век не стало меньше.
Но самое большое достояние города Уэльва - океан с его пляжами. С запахом соснового леса, трав и цветов.
Где можно увидеть редкие виды птиц, свободно гуляющих оленей. Самым редким зверем, вымирающим видом является иберийская рысь. Здесь ее берегут, как зеницу ока. Осталось всего несколько особей.
Вот такой наш город!
Это и нетронутые уголки природы, и древнейшие археологические находки, и высокотехнологичные производства, и национальные традиции, и вкуснейшие блюда с местными винами.
Как нам хочется, чтобы во время единственного в году отпуска было все гармонично: закаты и восходы, солнце и ветер, сказочная природа… правда, все это от нас не зависит.
А вот кое-что зависит точно - это еда, которая должна быть так же естествнна и прекрасна, как окружающая природа.
Русским отдыхать на юге Испании хорошо, но только вот захочется поесть, а тут целая пропасть новых названий. Вы жить не можете без супчика в обед? И просите принести вам суп, который в меню значится как первое блюда под странными названиями гаспачо (gaspacho) или сальморехо(salmorejo).
Вы спрашиваете:”Суп?”
“Си, си, си” - отвечает официант.
И он прав. Но вы можете оказаться в трудной ситуации, потому как это нечто совсем инное, чем вы ожидаете.
Цвет у гаспачо красный, а у сальморехо - оранжевый! Давайте я вам расскажу, как готовить сальморехо(SALMOREJO). Попробуете разочек , другой дома, глядишь подготовительный период к поездке на юг Испании пройдет с оценкой отлично!
Все просто!
Берем 1 кг помидоров;
3 столовые ложки уксуса;
1 стакан оливкового масла;
100 гр мякиша белого хлеба;
2 зубчика чеснока,
соль;
6 вареных яиц;
и немножко ветчины.
1. Очищаем помидоры от кожицы и нарезаем на мелкие кусочки;
2. Размочить мякиш белого хлебa в воде;
3.Смешать нарезанные помидоры, хлебный мякиш и измельчённые зубчики чеснока;
4. Добавляем оливковое масло и взбиваем миксером до образования однородной массы, консистенции сметаны.
5. Добавляем уксус. Размешиваем.
6. Подаем к столу в глиняной миске, посыпав рубленным яйцом и ветчиной, слегка охлажденным.
Вот и все. Это одновременно похоже на наш холодник, на окрошку. Только с учетом национальных особенностей испанской кухни.
В испанских школах еще продолжаются занятия, до 20 июня.
Только старшеклассники две недели сдавали экзамены, то ли зачеты.
Система совсем другая , чем в мои школьные годы.
Учились, учились без особого напряжения, а в конце года сдают экзамены по предметам, тем, по которым они собираются продолжить образование.
У моей дочери ( на фото, слева, во втором ряду -третья) профиль натуральные науки и о здоровье .
Это значит, у неё : испанский язык и литература, английский, французский,биология, геология, химия, и предмет, который так и называется - науки о здоровье. Туда входит генетика, микробиология и т.д.
Вот посмотрите на фото - нормальные дети! Но.. больше половины из них, не только не собираются учиться дальше, а они не смогли сдать экзамены и без всякого шума собираются делать это осенью!
Для меня - это шок. Но видимо только для меня. Потому что в программе всех университетов такая ситуация предусмотрена и вступительные экзамены можно сдать осенью, для этого сделаны рекламные буклеты, в которых вся эта информация изложена.
Ну а в нашей семье со следующей недели напряженная обстановка - подготовкa ко вступительным экзаменам, 16, 17, 18 июня! На мне лежит ответственность по обеспечению витаминами, едой, питьем!
Если будет интересно узнать, как получить высшеее образование в Испании, пишите, спрашивайте, у меня уже есть опыт!
Прошедшая неделя прошла под девизом: ” Все идем поклонятся Ель Росио”.
Это одно из самых многочисленных и почитаемых поломничеств. Находится место поклонения в провинции Уэльва, в маленьком городке Almonte, на границе с национальным парком Доньяна.(Cota Doñana)
Банки выдавали кредиты для тех, у кого не хватало денег на недельнуй отпуск, школьники неделю не учились, город наполовину опустел.
История эта давняя. Все испанские короли любили охотиться в здешних местах, а вот Альфонсу Х, (я о нем писала) явилась Богоматерь на утренней зорьке и на этом месте была построена эрмита Ель Росио (El Rocio).
Испанцы любят этот праздник. Дорога очень трудная, но несмотря на это, они всю ночь танцуют и поют. Вот послушайте! Гитара, костер, песни…
Потом, в ночь с воскресенья на понедельник они собираются у церквушки, где располагается статуя Св. Девы дель Росио. В полночь начинается служба. В ней участвую более ста католических братств.
И завершает ее главное братство Альмонте, которое и является главным организатором Ромерии дель Росио.
На расcвете статую выносят на плечах и совершают шествие, которое проходит от одного Симпекадо (Simpecado - дословно невинный, так называют место привала каждого братства) до другого.
По легендам, El Rocio обладает исцеляющей силой! Именно поэтому, так много людей (около нескольких десятков тысяч) приезжает и приходит в этот день ( по православному календарю, этот день соответствует Троице) в Альмонте.
Понравилось видео?
Можно в следующем году “забить” себе место на такой повозке и всю неделю слушать песни и проникаться духом испанского народа, страны, искуства, культуры.
Совсем недалеко от моего дома , на севере провинции Севилья, в горах, расположился живописный уголок.
По испански это пишется вот так:
El Castillo de la Guardas.
А по - нашему можно сказать:
животные на свободе, но под присмотром.
Впечатления, как в детстве от цирка!
Совсем рядом с тобой гуляют - разгуливают зебры, страусята, носороги, слоны.
Мы в Африке? Нет! Мы на самом юге Испании!
Моих любимых жирафов - не было. У них прибавление семейства и от любопытных туристов их запрятали подальше.
Меня признали “самымплоховедущимсебя” туристом. В погоне за снимком, я порой забывала где нахожусь! Водитель паровозика слегка поволновался, а я получила творческое наслаждение. Вот несколько фоток! Посмотрите и напишите, как вам понравилось!
(O, времена, о, нравы! Цицерон, в 63 году до нашей эры, говоря о взаимоотношениях мужа и жены.)
Стало уже привычным ругать нынешние порядки и впоминать галантный век. Когда видишь в севильском Aлькасаре бани (на фото ) Марии Падильи, так и хочется думать, что жизнь и любовь в стенах дворцов была безоблачной и счастливой.
Сегодня расскажу вам историю одной любви, короля Кастилии, Педро Жестокого и его невенчанной жены, Марии Падильи.
В тридесятом царстве, в тридесятом государстве жил-был король. Звали короля Петр. А так как королевство было испанско-кастильское, то правильнее будет называть короля, Педро.
Сначала он был просто мальчиком, отца его звали Альфонсо XI, а маму Мария Португальская. Но жизнь у родителей не заладилась и у отца была другая семья: Элеонор де Гусман и 10 сыновей.
А бедная королева - мать скучала в королевских покоях одна, отдавая свою любовь и ласку, единственному сыну Педро.
Рассказываю историю издалека, потому что и сейчас так часто бывает, дети повторяют судьбу своих родителей. Ничего не меняется.
Когда Педро исполнилось 18 лет встретил он девушку, которую звали Мария. Лицо ее было очаровательно — карие глаза, румяная кожа, носик с горбинкой — чистейшей образец иберийской прелести.
В 15 лет она ослепляла блеском своей цветущей красоты. Педро, человек сильных и бурных страстей, краснел от радости, когда видел её. С Марией де Падилья не могла соперничать ни одна из женщин, считавшихся в Кастилии первыми красавицами.
Дон Педро обожал эту женщину так безудержно, что его страсть приписывали колдовству, когда он вспоминал о ней из груди его вырывался горький вздох, который заставлял всех придворных пригибать головы.
И донья Мария де Падилья полюбила дона Педро.
Но королям, как известно, жениться по любви не всегда удается. Вот и на этот раз, мама подыскала сыну отличную партию - племянницу французского короля, Бланку Бурбонскую.
Обвенчались Педро и Бланка, а король пришпорил коня, да и ускакал к Марии, которая ждала его, сгорая от ревности, когда он венчался с другой.
Всего девять лет были они вместе. И король часто оставлял Марию одну, часто заставлял ее страдать, но всегда возвращался.
А Мария Падилья, хотя и не была королевой, оставалась полновластной хозяйкой в алькасаре, в Севилье, и в провинции и во всей Испании! Она целыми днями, изводя своего прекрасного арабского скакуна, гарцевала во дворах дворца, окруженная толпой всадников. Часто в одиночестве сидела взаперти, не смея ни с кем поделиться тем, что мучило её душу и её сердце.
В севильском алькасаре у нее были свои покои, своя баня, которая по сей день поражает воображение туристов своими размерами и необычной освещенностью. Так и хочется представить, как по каменному полу , усыпанному лепестками цветов, Мария в сопровождении служанок входила в воду и, закрыв глаза слушала мавританские мелодии, такие нежные и сладостно-печальные.
Король все больше в хлопотах о короне испанской, все в походах и войнах со своим сводным братом, сыном Леоноры Гусман, Генрихом Трастaмарой.
И две женщины. Одна законная королева, Бланка Бурбонская. Вторая, незаконная Мария Падилья. Но на недолгую жизнь одной и другой выпала изрядная доля мук и горя. И умерли они в один год.
Мария Падилья оставила королю: три дочери, Беатрис, Констанцию, Изабель и сына Альфонсо.
После ее смерти король велел признать Марию его законной женой, а детей - наследниками испанской короны.
Случилось все это в 1361 году. А уже в 1388 году, внук Генриха Трастамары, злейшего врага Педро, женился на внучке( Каталина дe Ланкастерская) его дочери, Констанции. Который, в свою очередь, повторил попытку деда завладеть испанской короной.
Поневоле, подобно людям Востока, начинаешь верить в неотвратимость судьбы, которая не оставляет человеку свободного выбора и отнимает у него способность предвидеть зло и сопротивляться ему.
Тому, кто приезжает в на юг Испании в мае очень везет! Можно увидеть такое разнообразие цветущих деревьев, кустарников, клумб, газонов и просто уютных уголков на улицах или в парке. А уж про царские сады и парки - говорить нечего! Такая красота!
Ведь все диковинки Южной Америки, островов, открытых Колумбом, а потом и Бразилии, Северной Африки, Индокитая, Филлипин ( все эти территории принадлежали когда - то Испании) привозились к царскому двору.
Несколько лет я “приставала” к испанцам с вопросами:
” А как называется вот то дерево, с такими красивыми пурпурными цветами?” или “Ой, смотрите какие необыкновенные плоды у этого дерева! Что это такое?”
Бесполезно. 99 из 100 ответить не могут! Бросьте в меня помидором, если это не так!
Добывала эти “секретные” сведения самостоятельно.
Цветет бугенвилия! Bugamvilla (esp). Названa по имени французского путешественника Луи Антуана де Бугенвиля.
А вот и дерево с лиловыми гроздьями. Тут мне помог Пётр Вайль. Он описывает деревья в Севилье, лиловые цветы на деревьях без листьев, называя их хакарида. Но на самом деле это жакаранда (jacaranda).
В большинстве случаев это большие или средней величины вечнозелёные деревья, растущие в основном в тропической и субтропической зоне. Родиной большинства из них является Южная Америка.
Еще в конце мая зацветает магнолия. Её белоснежные цветы на столетних деревьях, в городском пейзаже выглядят, как украшения невесты на старухе, так несовместимы их нежные , как крем-брюле цветы и грубая древесина столетнего дерева.
Приежайте на юг Испании в мае, это время цветения, праздников, конкурса цветочных улиц в Кордобе, паломничества к святыние Эль Росио, ещё не утомительного зноя, но уже ласкового солнца!
“………. Если б встретиться нам
В звучном празднике юного мая -
И сиренью дышать, и внимать соловьям,
Мир любви и страстей обнимая!
О, как счастлив бы стал я любовью твоей,
Сколько грез в моем сердце усталом
Этот май-баловник, этот май-чародей
Разбудил бы своим опахалом!..
Когда бродишь по севильским улицам, то и дело на глаза попадается непонятная аббревиатура NO ∞ DО. Она присуствует на газетных киосках, на канализационных люках, на входе в городские учреждения, на всем, что принадлежит мерии города Севильи.
Естественно, что такая деталь меня не могла оставить равнодушной. Давай я искать по книжкам, переводить.
“Девиз Севильи , который оставил ей Альфонс Х, он же Мудрый.”
Не густо. А чего оставил, зачем и как все было и кто такой Альфонсо Мудрый, когда он жил и с кем.
Сейчас по порядку. Издалека.
Король-освободитель Севильи, Фернандо Кастильский Святой от брака с немецкой принцессой Элизабет Гогенштауфен, (дочь герцога Филиппа Швабского, также известная под именем Беатрис Испанской) имел 10 детей.
Старшего звали Альфонс Х. Он и стал править государством после своего отца Фернандо III.
У таких родителей родился необыкновенно умный ребенок. Стихи писал, звезды наблюдал, астрономические таблицы составил, писал историю Испании, переводил с арабского, создал свод законов.
В отличие от многих и многих монархов женат был всего один раз. Женой ему стала 10-летняя Виоланта. Сначала детей у них не было, ввиду такого юного возраста жены, но вот потом родили они 10-рых. О двоих сыновьях Альфонса Х расскажу подробнее.
Старшего звали Фердинанд. Он женился на дочери французского короля Людовика Святого, Бланке. Но в 20 лет он неожиданно умирает. А на то время существовал закон, по которому трон должен был перейти его старшему сыну.
Но у короля Альфонса X есть еще один сын, Санчо IV. Король обьявляет его своим преемником!
Но женщине, т.е Бланке, вдове старшего сына Фернандо становится обидно и она просит своих французских родственников защитить интересы ее сына. Шуточное дело-корона Испании уплыла прямо из под носа!
Дедушка, т.е. Альфонсо Х, любил своих внуков. Да и говорит:” Давайте не будем ссориться и воевать. Вот тебе, внучок, небольшое королевство на территoрии Хаэна. Бери и царствуй!”
Внук и его мама Бланка согласились. Но тут возмутился Санчо:” Как так, мое королевство раздавать направо и налево. Не согласен!”
И завязалась между отцом, Альфонсо Х и его младшим сыном, Санчо IV настоящая война.
А так как король, хоть и был мудрым и книжки разные умные читал, но управлять государством… мягко говоря, не умел, да и неинтересно это было ему, то и люди, вся знать и духовенство стали на сторону сына СанчоIV.
А бедный старик, больной (глаукома глаза), покинутый родными и вельможами проклял Санчо IV и провел остаток своих дней в Севилье. Только жители этого города поддержали его. Своим посмертным завещанием он оставил городу девиз:
“Севилья меня не оставила“, что по испански пишется вот так:
Sevilla NO me ha dejaDO.
Отсюда, уже много веков, город хранит завещание своего короля Альфонса Х Мудрого.
Очередной конкурс “Евровидения” не принес испанцам никакого результата.
Предпосленее место.
Певица Сорайя Арнелас (Soraya Arnelas), представляла в этом году Испанию в финале конкурса “Евровидение” с песней “Ночь - для меня” (”La noche es para mi”). Уже 41 год без победы на “Евровидении”.
Они, испанцы, искренне недоумевают:” Почему же который год ни одна из стран не отдает им голоса?”
Меня, простую чукотскую белорускую девочку, тоже заинтересовал такой феномен.
Вроде как севильяну слушать и фламенко смотреть, так едут и едут со всего мира, а в конкурсе никак.
Читаю в сегодняшних сводках о победе Саши Рыбака (моего земляка из Баларуси), что он тоже долго слушал норвежские выступления на конкурсе Евровидения пока решил сесть и написать настоящую норвежскую народную песенку, искренне и незамысловато.
А ведь у испанцев та же проблема! Почему они забыли свой фольклор? Почему стремятся подражать?
“Хотите познать народ - учитесь его песням” - эти слова фольклориста Антонио Мачадо-старшего, отца великого поэта, справедливы для всех народных песен, а для испанских еще и потому, что некогда отсталая, крестьянская Испания долго была европейским заповедником народного искусства.
Наши женщины младенцев,
чтоб унялся окаянный,
не запугивают букой,
а поют им севильяны, - полушутливо утверждают андалузцы.
Песня - первое, что испанец слышит новорожденным, и последнее, что звучит над его прахом. Всего век назад на средиземноморском побережье бытовала погребальная хота, и последний долг умершему отдавали песней и танцем.
Жизнь и песня сроднились не только в народном быту, но и в сознании, и свидетельством тому - обиходная речь.
Для нас “ветер поет” или “море поет” - стертые метафоры. По-испански поет всё - кузнечик, жаба, даже змея. Пением обозначены голоса живого. И, без особых преувеличений, пение для испанцев - еще один способ говорить, менее привычный, но более убедительный.
По крайней мере, до недавнего времени было так.
Испанское пение, скрашивает ли оно труд или досуг, преимущественно одноголосое.
В пахоту над кастильскими полями перекликаются песни, но певцы чередуются, и до последней рулады никто не перебьет чужую песню и не подхватит:
Когда ходил я,
бывало, по крайней улице к полю,
в окне ты птиц вышивала,
а я пускал их на волю.
Андалузские батраки работают и поют ватагой. Но тоже поочередно. Старший затягивает песню. Он поет первую строку; едва смолкнут ее плакучие переливы, слышится:
“Вхожу!” - и новую строку ведет новый голос, его сменяет другой, и, наконец, запевала дает команду:
“Сторонись!” - и сам завершает песню, одну на всех:
Забудь, что была со мною.
Скажи, что любила камень
и смыло его волною.
“Искусство это древнее, стихи же столь просты и доступны, что складываются простонародьем и поются всеми”.
Впрочем, и русская частушка не вчера родилась и не в ХIХ веке, как принято считать; не требуется усилий, чтобы распознать ее в уцелевших скоморошьих песнях, записанных еще казаком Киршей Даниловым:
Кто напьется воды,
убоится жены.
Изопьем-ко вина,
то прибудет ума.
Песни, как люди, рождаются и умирают, испанские - не исключение, многие из них отзвучали, и как они звучали, не помнит и не знает никто. Как ни странно, слова пережили музыку - лишнее свидетельство народной тяги и чуткости именно к слову.
Об испанцах принято говорить - народ, который веками пел и плясал. Справедливей было бы сказать - народ, который веками слагал стихи. Но, быть может, испанцы за то и любили слово, что оно легко становилось у них песней.
Не затягивая эти рассуждения, приведу самое убедительное, на мой взгляд, из того, что говорилось и писалось о народной лирике, - слова, сказанные в I Х веке арабским просветителем Аль-Джахизом о поэзии бедуинов, для него уже древней:
“Это искусство врожденное, а не приобретенное. Передавалось лишь то, что запоминалось само собой, и было оно малой долей огромного, объять которое - все равно что сосчитать капли дождя или песок пустыни”.
При подготовке статьи использовались материалы с сайта:
http://souvorova.narod.ru/kapli_dosh.html
Здраствуйте, меня зовут Раиса Синицынa!
Я родилась в Бeларуси, но вот уже несколько лет живу на юге Испании. Со мной можно связаться :
rasmarket@gmail.com
+34 959 80 38 14
SKYPE rasmarket
